Are we free in our free time? (Exhibition text) 

In his manuscript in 1844, some thinker said that just as in religion, the creativity of human imagination, the human mind and heart affects an individual apart from his will, as if as part of someone else’s activity, divine or diabolical, as just well as in general – human activity is not our own creativity, it belongs to someone else, it is the loss of one’s self.

We live in a world where some external forces beyond our reach are controlling us; we do not belong to ourselves. Nobody wants (or nearly nobody) a stock market crash, but at some point it inevitably happens and millions of people lose their means of subsistence. However, the stock market did not come from Mars – it is the creation of our hands and minds. We live in a world where the things that we created rule us, their creators.  That is why the same thinker believed that we live in “prehistory” and still have to make the “leap from the kingdom of necessity to the kingdom of freedom”.

This is the first and main aspect of our unfreedom, even when we are enjoying our “leisure time off-work”.

(2)We absorbed another aspect (almost) literally with the mother’s milk. The subject comes to a world that was waiting for him, and right after the first cry of the newborn begins an adjustment of the new member of society to the existing rules and procedures. The family Bildungsroman, of which each one of us is a hero, is a life-long story of how a person, through family and other ideological institutions (school, religion, political system etc.) adopts a framework, going beyond which would mark him as someone who is “not alright”, and if so, requires correction or punishment.

(2)In an exhibition text, it is appropriate to indicate that one of the most powerful ideological machines is “culture” in general and art culture in In particular. The notions of what to consider beautiful, and what disgusting are absorbed by us consciously and unconsciously, through the system of (artistic) education. (4) As one French witty said, “If there were no romance novels, people would not know what love is”. (This does not mean that there are no objective laws of truth, the good and the beauty – but let’s leave that for some other exhibition.)

But now, realizing the full measure of our unfreedom, in our “day off” (which thanks to the automation and robotization of production will become longer and longer), we are left alone with the “free time” given to us – but the time, potentially free for self-development and creativity, for creating a ladder, by which one can get out of the “pit of unfreedom”, with a fatal inevitability turns into doing nothing, empty idleness, into the time of unfreedom from its inability to be independent.

(5)Moreover, even realizing our lack of freedom and knowing what to do for liberation, we have a painful feeling as if some viscous, sticky, indefinable force paralyzes us. Who isn’t familiar with this:  we anticipate taking the necessary work, to do all that hasn’t been done, and when the moment of starting the work comes – some literally indefatigable tentacle presses us to the sofa, deprives freedom, dictates deeds (or more often – the absence of any actions). The fierce and ruthless deity of procrastination – could be the most popular cult of today. In addition, it does not wait until a person comes to him and “falls to his feet”, without any desire from the new adept, it takes away his will and freedom. The primitive horror of the ancient tribes – that the painted wooden idol standing in the center of our village will come for the disobedient man and drag him underground – this horror is what became clearly and tangibly “materialized” in the power of procrastination over us. We know that we can reach out and open a clever book that is necessary for the task (it is just right here), we know that we must do it – and yet we are not able to, the dominant power over us, uncontrollable power paralyzes us.
(6)We moved to the new stage of unfreedom, entered the era of procrastination relatively recently. Why, instead of realizing the state of things, try to get out of it, we plunge even deeper into it (perfectly aware of everything, but unable to move a finger – as in a nightmare)?

(1)Here is one possible answer. As already mentioned, we live in a world where not the man controls things, but things control the man. Right in front of our eyes, more and more kinds of work, which were previously performed by people, are transferred to automatic machines. However “liberating” our time from labor, the machines only leave us alone with our emptiness, they even deprive us of the appearance of independent activity, which we were content with before. Previously, we were needed to serve the machines (not only machines made of iron, but also, for example, “accounting machine”). Now we gradually become unnecessary for this. It is in the air, this semi-unconscious feeling of the deepening senselessness of any effort; it leads to the paralysis of the will that is called “procrastination.” (Maybe I am getting ahead of myself, few people have already lost their jobs due to automation, or understand that they are about to lose it. Surely, for most of us today, with the work we do to have a livelihood, a minute of sobriety is clearly perceived as senseless and painful, which is enough to make us submissive to procrastination. Nevertheless: a) more and more types of labor will be automated; b) more and more people will be left alone with their disutility, with an increasingly clear sense of the purposelessness of any of their efforts. The procrastination pandemic will take more and more ferocious forms.)

(3)We have “free time”, but we do not know how to use it. Moreover, almost all the social and cultural mechanisms into which we are implanted and which have been implanted into us have been created precisely so that we do not take advantage of free time. Because what if we think about what free time really is and how to change the world so that all the time becomes like this?

Vladislav Sofronov

 

Свободны ли мы в наше свободное время?

 

Некий мыслитель писал в своей рукописи 1844 года о том, что подобно тому как в религии самодеятельность человеческой фантазии, человеческого мозга и человеческого сердца воздействует на индивидуума «независимо» от него самого, как бы в качестве какой-то чужой деятельности, божественной или дьявольской, так и в целом деятельность человека не есть его самодеятельность, она принадлежит другому, она есть утрата человеком самого себя.

 

Мы живем в мире, где какие-то внешние нам силы, неподвластные нашему контролю распоряжаются нами, мы не принадлежим сами себе. Никто не хочет (ну, почти никто) биржевого краха, но однажды он неизбежно происходит и миллионы людей оказываются лишены средств к существованию. А ведь биржа не прилетела к нам с Марса – это создание наших рук и мозгов. Мы живем в мире, где созданные  нами вещи господствуют над нами, их создателями. Поэтому тот же мыслитель считал, что мы живем в «предыстории» и еще только должны совершить «скачек из царства необходимости в царство свободы».

 

Это первый и главный аспект нашей несвободы даже когда мы наслаждаемся «отдыхом в свободное от основной работы время».

 

(2) Еще один аспект несвободы впитан нами (почти) буквально с молоком матери. Субъект приходит в мир, который его ждал, чтобы сразу после первого крика новорожденного приступить к подгонке нового члена общества под уже существующие в этом обществе правила и процедуры. «Семейный роман воспитания», героем которого является каждый из нас, это длиною в жизнь история о том, как человек через семью и другие «идеологические аппараты» (школу, религию, политическую систему и т.д.) усваивает рамки, выход за которые обозначает его как того, с которым «что-то не так», а если не так, то необходимы коррекция или наказание.

 

(2) В тексте для выставки уместно будет указать, что одним из самых мощных идеологических аппаратов является «культура» вообще и художественная культура в частности. Что считать прекрасным, а что отвратительным тоже усваивается нами и на сознательном и на бессознательном уровне через систему (художественного) образования. (4)Как сказал один французский остроумец: «Если бы не существовало любовных романов, люди не знали бы, что такое любовь». (Это не значит, что нет объективных законов истины, добра и красоты – но об этом как-нибудь на другой выставке.)

 

Но вот, осознавая всю меру своей несвободы, мы в свой «выходной» (которых благодаря автоматизации и роботизации производства будет становится все больше) остаемся наедине с предоставленным нам «свободным временем» – но время, потенциально свободное для саморазвития и творчества, для создания лестницы, по которой можно выбраться из «ямы несвободы», с фатальной неотвратимостью превращается во время праздности, пустого ничегонеделания, время несвободы от своего неумения быть самостоятельным.

 

(5) И даже отдавая себе отчет в своей несвободе и зная, что надо сделать для освобождения, мы с тягостным чувством ощущаем как какая-то вязкая, липкая, неопределимая сила парализует нас. С кем не случалось такое: мы предвкушаем как примемся за необходимую работу, чтобы сделать все несделанное, а когда момент начала работы настает – какое-то буквально необоримое щупальце придавливает нас к дивану, лишает свободы, диктует поступки (чаще – отсутствие всяких поступков). Свирепое и безжалостное божество прокрастинации – сегодня может быть самый массовый культ. Причем оно не ждет пока человек придет к нему и «падет ниц», оно берет его без всякого желания со стороны нового адепта, само забирает его волю и свободу. Первобытный ужас древних племен – что раскрашенный деревянный идол, стоящий в центре нашей деревни, придет за неподчиняющимся ему человеком и утянет под землю – этот ужас есть то, что сегодня вполне явно и осязаемо «материализовалось» во власти над нами прокрастинации. Мы знаем, что можем протянуть руку и открыть нужную для выполнения задачи умную книгу (вот она – рядом лежит), мы знаем, что должны сделать это – и все же оказываемся не в состоянии, господствующая над нами, неподконтрольная сила парализует нас.

 

(6) Мы перешли на новую стадию несвободы, вступили в эпоху прокрастинации, сравнительно недавно. Почему вместо того, чтобы, осознав положение вещей, выкарабкиваться из него, мы погружаемся в него все глубже (прекрасно все осознавая, но не в силах пошевелить и пальцем – как в кошмарном сне)?

 

(1)  Вот один из возможных ответов. Как уже было сказано, мы живем в мире, где не человек распоряжается вещами, а вещи распоряжаются человеком. На наших глазах все больше видов работы, которая прежде выполнялась людьми, переходит к автоматам. Но «освобождая» наше время от труда, машины лишь оставляют нас наедине с нашей пустотой, лишают даже видимости самодеятельности, которой мы довольствовались прежде. Раньше мы были необходимы, чтобы обслуживать машины (не только машины из железа, но и, например, «машину бухгалтерии»). Теперь для этого мы постепенно становимся не нужны. Это носится в воздухе, это полубессознательное ощущение углубляющейся бессмысленности любых усилий и приводит к параличу воли, который назван «прокрастинация». (Может быть я забегаю вперед. Мало кто уже потерял работу из-за автоматизации или понимает, что вот-вот потеряет. Но уж точно, что уже сегодня для большинства из нас та работа, которую мы выполняем, чтобы иметь средства к существованию, в минуты трезвости ясно осознается как бессмысленная и тягостная. Этого достаточно, чтобы сделать нас покорной добычей прокрастинации. Тем не менее: а) все больше видов труда будут автоматизироваться; б) все больше людей будут оставаться наедине со своей ненужностью, с все более ясным ощущением бессмысленности любых своих усилий. Пандемия прокрастинации будет принимать все более свирепые формы.)

 

(3) У нас появляется «свободное время», но мы не умеем им пользоваться. Более того, почти все социальные и культурные механизмы, в которые мы вживлены и которые вживлены в нас, созданы как раз для того, чтобы мы не воспользовались свободным временем. Потому что: а вдруг мы задумаемся – что есть подлинно свободное время и как изменить мир, чтобы все время стало таким?

 

Владислав Софронов

Цифры были добавлены художником в соответствии с номерами работ